Морис Метерлинк: О, мать, кто крадется ко мне?

О, мать, кто крадется ко мне?
Они пришли предупредить...
- О, дочь моя, дай руку мне,
Корабль готовится отплыть.

О, мать моя, нам нужно ждать...
Опасность очень велика?
- Не бойся, дочь моя, пока...
Они собрались уезжать.

О, мать моя, Она стоит.
Она берется за окно;
-- Не бойся, дочь моя, все спит;
Корабль плывет уже давно.

О, мать, я слышу голоса...
И чей-то шепот слышу я.
- Они в пути, о дочь моя;
Корабль уж поднял паруса.

На звездах, мать, Ее покров;
Она стучит ко мне в окно...
- О, дочь, то тень от парусов,
Само открылося окно.

О, мать моя, уж свет погас,
Ее дыханье здесь сейчас...
- Корабль уплыл уже в моря,
О ком твердишь ты, дочь моя?

Из цикла «Пятнадцать песен» (1896-1900), перевод Г. Чулкова

Чем это интересно

Метерлинк считал, что человек бессилен против судьбы. Но и что это за судьба, можно ли предугадать ее планы хотя бы в общих чертах? Вряд ли. Известна только финальная сцена – смерть.

Стихотворение «О, мать, кто крадется ко мне» написано примерно в тоже время, что и пьеса «Слепые» (1890). Стихотворение может быть использовано в качестве эпиграфа к пьесе.

12 слепых бредут по «старому-старому, первобытном северном лесу под высоким звездным небом». Они ждут священника, чтобы отправиться в путь следом за ним, но священник умер.

Есть зрячий ребенок, но он еще не умеет говорить.

Самая старая слепая. В какую сторону он смотрит?

Юная слепая. Туда, где слышатся шаги!.. Смотрите все! Смотрите! Я поверну его, а он опять глядит в ту сторону… Он видит! Видит! Видит!.. Должно быть, нечто необычайное он видит!..

Самая старая слепая (выступает вперед). Подними его как можно выше, чтобы он мог видеть.

Юная слепая. Отойдите! Отойдите! (Поднимает ребенка над группой слепых.) Шаги остановились возле нас!..

Самая старая слепая. Они уже здесь! Они среди нас!..

Юная слепая. Кто ты?

Молчание.

Самая старая слепая. О, смилуйся над нами!

Молчание. Затем раздается отчаянный крик ребенка.


Вероятно, сын богатого нотариуса Морис Метерлинк (р.1862 г.) к тому моменту еще не определился, что – стихи или драматургия – наиболее адекватно могут передать его «впечатления от необъятного или грозного, которое он изучил» (так писал о бельгийском литераторе Николай Михайловский, литературовед и переводчик, первый познакомивший русскую публику с Метерлинком).

Морис Метерлинк, дебютировал одновременно и как поэт, и как драматург: в 1889 году вышел его первый поэтический сборник «Теплицы» и пьеса «Принцесса Мален». Сам он считал себя прежде всего поэтом и утверждал, что все его драмы «написаны стихами, и только напечатаны, как проза». Пьесы Метерлинка называли «драматургическими стихотворениями».

Славу Морису Метерлинку, принесла статья члена Академии Гонкуров Октава Мирбо в газете «Figaro». Мирбо хвалил пьесу неизвестного ему драматурга «Принцесса Мален», называя его современным Шекспиром. Это 1890 год.

В России к стихам Метерлинку поначалу отнеслись насторожено.

На родине, в Бельгии, читатели обратили внимание на религиозность автора. По словам критика журнала «La Jeune Belgique», стихи Метерлинка - «… не что иное, как беседой грешной и кающейся души с Богом». Критик ван Лерберг в рецензии, опубликованной в журнале «La Wallonie» писал, что «молитва при таком настрое души вполне естественна. Это молитва ребенка, простодушного и доверчивого, молитва, ни с чем не сравнимая, в которой ощущается дыхание Неба».

В России поэтов (прежде всего символистов) больше заинтересовало формальное новаторство: необычные сюжеты и образы бельгийца. Вероятно, самым большим пропагандистом Метерлинка можно назвать Валерия Брюсова.

Вот его перевод метерлинковсколй «Теплицы» (1889). Правильнее сказать - «по мотивам». Брюсов подчеркивал формальные особенности оригинала.


Теплица

О теплица в дремучем лесу!
И навеки закрытые двери!
И все, что таится под куполом этим!
Все, что таится в душе, как в теплице!

Мечтания голодной царевны,
Уныние матроса в пустыне,
Медные трубы под окнами темной больницы...
О, уходите в углы, где теплее!

Женщина, вся изнемогшая в день утомительной жатвы,
На дворе у гостиницы длинной чередой почтальоны,
Чу! проходит охотник, ружье обменявший на плуг.
Наблюдайте в сияньи луны!

(Все тогда не на месте!)
Перед судьями бедная дурочка,
Военный корабль на канале, на всех парусах,
Ночные птицы на лилиях белых...
В полдень звон похоронный.
(Это там, на той колокольне!)
Вот больные на пышном лугу отдыхают.
Запах эфира в солнечный день.

Боже мой! Боже мой! будет ли дождь
И снег, и ветер в теплице.


Однако не все русские литераторы Серебряного века смотрели на Метерлинка только как на поставщика оригинальных образов. Переводчица Зинаида Венгерова (1867-1942) писала о поэтических достоинствах «Теплиц» так: «Если вдуматься в эту поэзию, сочетающую своеобразность формы с оригинальностью и глубиной внутреннего содержания, то одна общая мысль объединяет все отдельные стихотворения сборника; Метерлинк повторяет в каждом из них, что жизнь людей, искаженных их слепотой к внутренним откровениям души, кажется ему кошмарно уродливой, бессмысленно жестокой, искусственной и душной. Чтобы представить дикость жизни, Метерлинк и прибегает к своим необычным сопоставлениям. … показывает, как душно в этой теплице жизни, где все на своем месте, где «ночные птицы садятся на лилии», где «в полдень раздается погребальный звон» т. е. где все дары природы искажаются искусственностью головных измышлений; В описательных стихотворениях Метерлинка отражается таким образом не влечение к искусственным образам, составляющим основу декадентской поэзии, а напротив того, отвращение от искусственности и призыв к простоте».

Однако сборник «Пятнадцать песен» стал последней поэтической книгой Метерлинка. Феерия «Синяя птица», поставленная в России в 1908 году (мировая премьера), сделала Метерлинка, пожалуй, главным зарубежным драматургом начала ХХ века. О Метерлинке-поэте в России забыли.

В 1911 году Морису Метерлинку была присуждена Нобелевскую премию за его «многостороннюю литературную деятельность, в особенности за драматические произведения, отмеченные богатством воображения и поэтической фантазией».