Юрий Терапиано. Тогда мы надеялись: будет недолгой разлука

130-летие поэта, прозаика, переводчика и литературного критика первой волны эмиграции Юрия Терапиано Prosodia отмечает его автобиографическим стихотворением.

Медведев Сергей

фотография Юрий Терапиано | Просодия

Девятнадцатый год. «Вечера, посвященные Музе».
Огромный прокуренный зал, под названием «Хлам» .
Вот Лифшиц читает стихи о «Болотной Медузе»
И строфы из «Камня» и «Tristia» — сам Мандельштам.

Морозный февраль, тишина побеждённой столицы.
О, как мы умели тогда и желать и любить!
Как верили мы и надеялись, что возвратится
Былое величье, которого всем не забыть.

А после — походы в холодной степи и раненье.
Уже в Феодосии встреча: – «Вы, Осип Эмильевич, здесь?»
–«А где Бенедикт?» – «Да, погиб Маккавейский в сраженье».
А Петников – жив, но куда он уехал? – Бог весть!»

Тогда мы надеялись: будет недолгой разлука —
Как много с тех пор стало горьких потерь и разлук!
Летела стрела — и опять Аполлон Сребролукий
На новую жертву свой тяжкий нацеливал лук.

(сборник «Паруса», 1965 год)

Чем это интересно.


Юрий Константинович Торопьяно родился 21 октября 1892 года (по новому стилю) в Керчи. После окончания юрфака Киевского университета (1916) был призван в армию. В 1917 окончил военное училище и в звании прапорщика начал службу в Москве. Успел поучаствовать в Первой мировой войне.

В 1919 год Торопьяно встретил в Киеве. А 5 февраля 1919 года в украинскую столицу в очередной раз вошли красные войска и до августа, когда город заняли белые, «шесть месяцев,- писал Илья Эренбург,- были яркими, шумными».

По воспоминаниям Юрия Терапиано: «В это время в Киев съехалось много поэтов и писателей из Петербурга и Москвы в надежде подкормиться в продовольственно более благополучном Киеве. Кому-то из бывших деятелей Киевского Литературно-Артистического Общества пришла в голову мысль устроить в зале бывшей гостиницы „Континенталь“ эстраду со столиками, для выступлений. Помещение ХЛАМа (Художники, Литераторы, Артисты, Музыканты — С.М.), днем — пустое, стало своего рода штаб-квартирой». На квадратной вывеске-эмблеме «ХЛАМа» был изображён летящий человек в ультрамариново-синем и розово-серебряном пространстве».

Достопримечательностью кафе была надпись на фронтоне: „Войдя сюда, сними шляпу, может быть, здесь сидит Маяковский“.

Кстати, «ХЛАМ» -упомянул в романе «Белая гвардия» Михаил Булгаков,  правда, изменив название . ХЛАМ стал ПРАХ ом (поэты-режиссёры-артисты-художники). Не совпадает и время действия.

В «ХЛАМЕ» выступали: Илья Эренбург, Константин Паустовский,  Александр Рафаилович Кугель, Николай Николаевич Евреинов, Владимир Моисеевич Ярошенко, Валентин Иосифович Стенич, Виктор Борисович Шкловский, Павел Давыдович Герман, Юлий Абрамович Хайт и многие другие.

В стихотворении Юрий Терапиано упоминает Бенедикта Лифшица и его книгу «Болотная медуза». Упоминает Осипа Мандельштама и его книги. Именно здесь 1 мая 1919 года Надежда Хазина познакомилась с Осипом Эмильевичем.

Терапиано в общем-то предстает в стихотворении носителем имперского сознания. Он не против и большевиков.

Морозный февраль, тишина побеждённой столицы.
О, как мы умели тогда и желать и любить!
Как верили мы и надеялись, что возвратится
Былое величье, которого всем не забыть.

Что за величье? Которое всем не забыть. Понятно,что речь не о собственном величье: к 1919 году у Терапиано не было поэтических сборников.

Жизнь внесла коррективы в политические симпатии Терапиано.

Во второй части стихотворения речь идет о феодосийской встрече Юрия Константиновича с Мандельштамом, который в 1920 году гостил у Волошина. За время, прошедшее со времен ХЛАМа, в жизни героев произошли некоторые изменения. Родителей Терапиано, которые оставались в Крыму, расстреляли большевики. Сам он вступил в ряды Добровольческой армии, участвовал в боях, получил ранение, и в марте 1920 года был освобождён от военной службы по инвалидности. В этот же период Торопьяно изменил фамилию: теперь он Терапиано. Мало ли...Кто завтра придет к власти, неизвестно.

«Вы, Осип Эмильевич, здесь?»
–«А где Бенедикт?» – «Да, погиб Маккавейский в сраженье».
А Петников – жив, но куда он уехал? – Бог весть!»

Мандельштам и наш герой обсуждают общих знакомых: Бенедикта Лившица (он уцелел в Гражданскую, его расстреляют только 1938 году), киевского поэта Маккавейского, еще одного завсегдатая ХЛАМа (Маккавейский ушел к белым и погиб под Ростовом-на-Дону в 1920 году). Футурист Григорий Петников, действительно, остался жив. Тихо умер рядовым советским поэтом в 1971 году в Крыму.

Терапиано, покинувший Россию в том же 1920-м, пережил всех. Он скончался в 1980 году во Франции, где прожил 58 лет. В эмиграции поэт опубликовал шесть сборников стихов, прозу; писал также критические статьи на русском и французском языках. Наиболее известен его мемуарный и литературно-критический сборник «Встречи» (1953 г.), а также составленная им антология русской зарубежной поэзии «Муза диаспоры» (1966)

Интерес к России стал тематической доминантой поэзии Терапиано.

Всё что было — как много его и как мало!
Ну, а память, магическая игла,
Пёстрым шелком узоры по белой канве вышивала,
Возбуждала, дразнила, манила, звала.

«Эти годы»… и вдруг: где теперь эти годы?
Под мостами вода навсегда утекла
И остались одни арок гнутые своды,
Серый камень, чужая парижская мгла.

И когда-нибудь скажут: «их время напрасно пропало,
Их судьба обманула, в изгнанье спасения нет».
Да, конечно! Но всё же прекрасное было начало —
Радость. Молодость. Вера. И в сердце немеркнущий свет.

(сборник «Паруса», 1965 год).

Россия! С тоской невозможной
Я новую вижу звезду —
Меч гибели, вложенный в ножны,
Погасшую в братьях вражду.

Люблю тебя, проклинаю,
Ищу, теряю в тоске,
И снова тебя заклинаю
На страшном твоем языке.
(сборник «Избранные стихи», 1963 год)

Интересовался Терапиано и советской поэзией.

Листопад

Мне что ж, с Евтушенко кричать о кубинском притоне,
О Мигуэлях и Кастро, поверивших в С.С.С.Р.,
Иль на футуристическом саксафоне
Чертить с Вознесенским параболы огненных сфер?

А здесь, под ногами, на солнце лежит, истлевая,
Всего Люксембургского сада, пронзенная смертью, краса
И вечная молодость, бодро по листьям шагая,
Приветствует осень. — Везде голоса, голоса!

С печальной улыбкой, я вспомнил мою Навзикаю,
Тридцатые годы, прекрасный тогдашний Париж —
И вдруг из тумана сияет лицо, возникая, —
О, ветер, зачем же ты локон ее шевелишь? ..


Prosodia.ru — некоммерческий просветительский проект. Если вам нравится то, что мы делаем, поддержите нас пожертвованием. Все собранные средства идут на создание интересного и актуального контента о поэзии.

Поддержите нас

Читать по теме:

#Стихотворение дня #Русский поэтический канон
Виктор Кривулин: чем дышать?

80-летие Виктора Кривулина Prosodia отмечает его программным стихотворением, обозначившим культурную стратегию многих неподцензурных поэтов-семидесятников.

#Стихотворение дня #Переводы
Лафонтен: не видишь ли ты телочки моей?

403-й день рождения великого баснописца Prosodia отмечает маленьким эротическим стихотворением, которое ничему не учит и от которого Лафонтен на склоне лет отрекся.