Цитата на случай: "Крикни сейчас "замри" - я бы тотчас замер, / как этот город сделал от счастья в детстве". И.А. Бродский

Октябрь – месяц слэмов и простуд

О чем пишут «толстые» журналы, слэмы осваивают онлайн-площадки, молодые авторы рассуждают о развале СССР и предназначении поэта, в Петербурге закрашивают граффити с Даниилом Хармсом. Обо всем этом читайте в обзоре поэтических событий октября от Prosodia.

Балин Денис

Октябрь – месяц слэмов и простуд

Советский Союз глазами современных поэтов


В «Знамени» молодые поэты отвечают на вопросы заочного круглого стола: «Как вы относитесь к Советскому Союзу и его распаду?» и «Почему среди родившихся в 90-е годы такой большой процент "ностальгирующих по советскому времени"»?

Так, Ростислав Амелин обращается к бабушке, которая мечтает вернуть СССР. Его высказывание не требует диалога, это монолог о неоднозначном восприятии прошедшей эпохи и сегодняшнего дня: «Советский мир был как королевство кривых зеркал». Людям обещали свободу, равенство и покорение космоса, но страна перестала существовать: «Мне очень жаль, что Советский Союз распался, но никто его специально не разваливал». Испытание свободой тоже не принесло положительных результатов. Вместо развития – «стабильность». «Во всех наших сферах культуры, не говоря уже о поэзии, вместо труда и жертв – одна бюрократия и статусы, которые только мешают». Автор приводит формулу успеха: «Нужно не бояться, а всегда учиться и открывать новое. Нужно смотреть в будущее, а не в прошлое. Нужно вдохновлять друг друга на подвиги во имя человечества. Нужно производить больше, чем потребляем. Писать больше, чем читаем. Создавать больше, чем разрушаем. И тогда наступит Коммунизм».

Для поэта Василия Нацентова «распад Союза лет до пятнадцати был <…> самым важным и одним из самых тяжелых событий века. Рядом стояла только война». Но, по словам автора, он многое переосмыслил после истории с Крымом, которую поначалу принял восторженно. Сейчас он пишет: «Я не жалею о распаде Союза. Я вполне отдаю себе отчет в том, что в советское время (с моими стихами и моим характером) меня уже могли бы запихнуть в психушку. И уж точно не печатали бы. Совписовские блага были не по мою душу. И слава Богу».

Среди поэтических подборок в номере представлены стихи Владимира Аристова («Строительство театра»), Ольги Гуляевой («Билеты в Талды-Курган»), Василия Нацентова («Каменная Степь») и Олеси Николаевой («На мерцающий свет»):

* * *

Как влезешь в ямб, так и не вылезешь.
Смирись, пока не сморит сон
и ритм иной себе не вылежишь,
чтоб бился с сердцем в унисон.

Но он – то искрой электрической
пронижет, то повысит тон,
а в связке с рифмой дактилической
особенно привязчив он.

И вот – с утра и сад, и улица
в его поток вовлечены,
и всё здесь плещется, рифмуется
на гребне звуковой волны.

Как будто с берега Эгейского
Эол принёс мне этот пыл,
и призраков ума житейского
он, как троянцев, потопил.

(Олеся Николаева, журнал «Знамя»)

На страницах октябрьского номера «Дружбы народов» – подборка поэта и переводчика Георгия Кубатьяна, которого не стало 1 сентября 2021 года. Он известен своими переводами, познакомившими отечественного читателя с классической и современной армянской поэзией. Открывает подборку его стихотворение «Берег Евфрата»:

Стало быть, играем в прятки-жмурки.
Быль, её запамятуют вскоре,
воздух так духмян!
Здесь от века жили
курды, турки.
Обойди Армянское нагорье –
не сыскать армян.

В поэтической рубрике представлены и стихи Дмитрия Артиса под заголовком «В раю винтажном»:

Я мог бы жить и радовать людей,
стихи писать о женщине своей,
ловить стрекоз и бабочек сачком,
когда б не отравили
«новичком».

Небольшая подборка писателя из Бостона Григория Марка озаглавлена «Глагол и ему наречённая вещь». Есть в номере и стихи украинского русскоязычного поэта Александра Кабанова «Память – это стог, а в стогу – игла». Автор тонко чувствует контексты нашего времени.

* * *

Степь да степь пошагово к нам пришла,
прискакала осень верхом на клёнах,
память – это стог, а в стогу – игла,
а в игле – внезапная смерть влюблённых.

Ей бы шить/колоть саван для врага
и впотьмах не спутать джинсу с вельветом,
если память – стог, значит все стога –
знают, что мы делали этим летом.

Этим летом делали мы детей,
был покос овса, васильков, люцерны,
и сошли с насекомых своих путей –
бронепоезд-жук, а за ним цистерны

жирных гусениц, бабочка утекла,
саранча взломала депозитарий,
нас с тобою проткнула одна игла,
нас с тобою собрали в один гербарий.

В эпицентре зла, посреди равнин,
комбикорм обменивая на силос,
мы детей рожали – один в один:
дофига читателей получилось.

(Александр Кабанов, журнал «Дружба народов»)


В "Урале" поэты Борис Кутенков и Евгений А. Попов отвечают на вопросы анкеты о поэзии и творчестве. Так, на вопрос о предназначении поэта Кутенков отвечает так: «Предназначение поэта – в том, чтобы выполнить свое предназначение поэта. Или, по Бродскому, "в том, чтобы писать хорошо", – что одно и то же». Евгений А. Попов: «Предназначение поэта ничем не отличается от предназначения, всякого живущего – познать самого себя. Ну и, оттолкнувшись от этого, хотя бы попытаться разобраться в том, что собой представляет окружающий тебя мир».

Если объединить два высказывания, получится: нужно познать себя наилучшим способом – хорошим стихотворением.

Среди поэтических подборок номера: стихи Евгения А. Попова «Облака плывут необычайные…», Сергея Коркина «В боли – бог, в молчанье – сила…», Павла Проскурякова «Заклинание весны», Марии Поповой «Одуванчик мой, жизнь и слово…» и Михаила Рантовича «Улица для ангелов».

* * *

Вспомнилась мне улица одна,
голубая, тихая, пустая,
словно нежная изнанка сна.
Спелый снег на ней лежит, не тая.

Кажется, придумана была
улица для ангелов когда-то:
так печальна, ни добра, ни зла
и ни в чём она не виновата.

Ангелы устанут от забот
и опустят крылья в тихий холод
этой улицы, прервав полёт,
каждый встрепенётся, станет молод.

Только знаю: ангелов-то нет.
Я на мир смотрю не так наивно.
Для кого тогда пуста призывно?
Для кого тогда застывший свет?

(Михаил Рантович, журнал «Урал»)


В «Звезде» публикуется перевод фрагмента поэмы «Метафера» автора государственного гимна Грузии Давида Маградзе. «Следом за ласточкой – верьте не верьте – / Вырвусь из клетки, свободу найду / И на наречье жизни и смерти / Подлинник неба переведу».

Среди авторов поэтических подборок представлены: Алексей Машевский, Алексей Калинин, Евгений Степанов и Александр С. Егоров.

В этом же номере обстоятельная статья Рейна Карасти о творчестве Льва Друскина «…Это как-то нехорошо устроено»: «Именно в отзывчивости, в сочетании отстраненности наблюдателя и погруженности в чужую, именно чужую, жизнь, чужое усилие, чужую боль и неудачу – нравственная основа поэзии Льва Друскина:

Ксеркс побежден. Бьют персов. Тонет флот.
Чужая боль. Чужая неудача.
Я удаляюсь от дневных забот.
Проносят мимо раненых. Я плачу.
Сижу один. Обломки по воде
Плывут к столу и ранят мне колени…»


Слэмы уходят в онлайн


С 2001 года, с подачи Вячеслава Курицына, Денис Рубин проводит поэтические слэмы в Санкт-Петербурге. В 2021 году организаторы решили частично изменить формат и провести некоторые этапы онлайн на площадке платформы Connect.Club. Я участвовал в составе жюри первого тура, поделюсь своими впечатлениями.

Конечно, это очень удобно: ты можешь из любой точки мира не только слушать выступающих, но и участвовать. С другой стороны, имеются технические проблемы. У некоторых членов жюри пропадал интернет, и приходилось использовать «запасных», что, на мой взгляд, не совсем корректно по отношению к выступающим. Оценки выставлялись по двум критериям: содержание текста и манера исполнения. По классическим канонам слэма, одна высшая и низшая оценка удалялись.

Но как можно оценить манеру исполнения? Например, у одного из авторов хрипел микрофон – стоит ли за это снижать оценку? Текст был слышен, все понятно, но на общем впечатлении технические помехи сказываются. Кто-то из участников читал свой текст с листа или монитора. Нормально ли для классического слэма читать свой текст по бумажке, а не наизусть? Не знаю. Это все-таки слэм, а не вечер поэзии в zoom. Но это субъективные суждения. Общее впечатление хорошее. Каждый автор был со своей «изюминкой». Да и состав был сильный: Анна Русс, Евгений Дьяконов, Константин Комаров, Джамиль Нилов, Стефания Данилова, Ананастя и другие.

Среди членов жюри – лауреат премии «Дебют» в номинации «Поэзия» (2004) Анна Логвинова, которая подробно рассказала о прошедшем мероприятии на своей странице в Фейсбуке и поделилась личными впечатлениями о судействе.

В завершение темы поделюсь статьей Джамиля Нилова об истории слэмов. Зародившись в США в 1984 году, движение охватило многие страны, но не сразу. Только в середине 90-х появились успешные площадки в Европе, например, «Гранд поэтри слэм». Один из самых «специфических слэмов» возник в Японии, где участники выступали в боксерских перчатках, облачались в рыцарские доспехи или в одеяния самураев. Самым популярным среди европейских слэмов можно считать германский, который собирает до 10 тысяч зрителей. Иногда масштабы слэма расширяются до олимпийских:

«Совершенно грандиозное событие, которое принято считать крупнейшим поэтическим турниром за всю историю человечества, произошло в Лондоне летом 2012 года. В рамках проводимых в британской столице Олимпийских игр была организована и Культурная Олимпиада. Кроме традиционных поэтических чтений событие включало в себя англоязычный молодежный поэтический слэм. В отборочных турнирах по всему миру от Канады до Индии приняли участие более 12 тысяч поэтов, что является абсолютным рекордом для подобных мероприятий. Победители региональных этапов поехали покорять Лондон».

Автор обещает, что в будущем будет отдельная статья об истории слэма в России.


#ПоэтыЗаХармса


Еще одно событие вызвало живой отклик у поэтического сообщества. В Петербурге по решению суда со стены дома на улице Маяковского должно исчезнуть изображение Даниила Хармса. Писатель прожил в нем 16 лет, вплоть до своего ареста.

Участники Чемпионата поэзии им. В. В. Маяковского предложили всем желающим принять участие во флэшмобе. Поэты должны были написать стихи о портрете Хармса и выложить их в сеть с хэштегом #ПоэтыЗаХармса. Его цель – привлечь внимание к ситуации вокруг граффити и попытаться сохранить одну из знаковых неофициальных достопримечательностей города. На сайте издательства «Формаслов» уже появился сборник стихов «Поэты за Хармса», в который вошли произведения нескольких десятков авторов.

Ранее петиция за сохранение граффити собрала более 30 тысяч подписей, жители дома также поддержали эту инициативу. Но поскольку в городе до сих пор нет работающего законодательства о таких арт-объектах, в дело вступает государственная бюрократия. Получается, что вроде бы никто не против Хармса, но стены домов должны быть стандартными.


О лицеистах-заговорщиках


В этом году Царскосельскому лицею исполнилось 210 лет. 19 октября социальные сети были заполнены постами, посвященными этому событию, а офлайн прошли праздничные мероприятия.

Но лицей – это не только Пушкин. В 1843 году его переименовали в Александровский и перевели в Петербург, в здание на Каменноостровском проспекте. Лицей окончил писатель Михаил Салтыков-Щедрин, многие министры царских правительств и другие известные личности. На страницах «Литературной газеты» вспомнили славные и трагические события лицейского прошлого. Почти через 100 лет после пушкинского выпуска большевиками было заведено множество дел на лицеистов начала ХХ века: «Дело воспитанников», «Союз верных», «Контрреволюционная монархическая организация», «Заговор 19 октября» и другие.

«Николай Пунин, известный историк искусства, знавший многих бывших лицеистов, писал: "Расстреляны лицеисты. Говорят, 52 человека..." И далее записывает в своём дневнике: "О расстреле нет официальных сообщений; в городе, конечно, все об этом знают, по крайней мере, в тех кругах, с которыми мне приходится соприкасаться: в среде служащей интеллигенции. Говорят об этом с ужасом и отвращением..."»

Эта запись сделана 18 июля 1925 года. 31 января 1994-го все лицеисты, осужденные «за Пушкина», были реабилитированы.


«Полина» вышла в свет


В санкт-петербургском издательстве «Пушкинский Дом» выходит небольшим тиражом поэма Леонида Губанова «Полина». На «Кольте» опубликовали фрагмент предисловия к книге, написанного поэтом Андреем Журбиным.

После публикации в журнале «Юность» отрывка поэмы («Художник») началась травля Губанова в центральных изданиях, при этом некоторые из них цитировали стихи поэта.

«Согласно законодательству СССР, за републикацию произведения полагалась денежная выплата. А в "крокодиловом" фельетоне автор-аноним как раз полностью воспроизвел текст "Художника". Губанов с рослым приятелем заявился в редакцию сатирического журнала требовать гонорар за "повторную публикацию". Редактор, решивший применить силу по отношению к непрошеным гостям, получил в лоб и был обстрелян из рогаток».

Авторское исполнение поэмы «Полина» можно послушать на этом сайте. Качество записи не очень хорошее, но слышна интонация, и слова разобрать можно.


Кто такая Маша Калеко?


Центральная библиотека имени Н. А. Некрасова в рамках Года Германии в России 2020/2021 провела премьерный показ иммерсивного поэтического вечера «poeSIE: Mascha Kalеko», посвященного творчеству немецкой поэтессы Маши Калеко (1905–1975).

Организаторы попытались погрузить зрителей в атмосферу Берлина 1920-х – 1930-х годов, где тогда жила поэтесса. В 1938 году Маша Калеко эмигрировала в США.

Мероприятие прошло на немецком языке, но с русскими субтитрами. Запись вечера можно посмотреть ВКонтакте. 60 тысяч просмотров для поэзии – отличная цифра.

Читать по теме:

#Современная поэзия #Русский поэтический канон
«Мы живем в платоновском идеальном государстве – без поэзии». Интервью с поэтом Вячеславом Куприяновым

Разговор с Вячеславом Куприяновым состоялся в Ростове во время его приезда на Дни современной поэзии на Дону в 2021 году. По его мнению, восприятие верлибра в стране до сих пор во многом уничижительно. Впрочем, место поэзии в обществе таково, что надеяться остается только на жизненные силы «оазисов».

#Переводы
Чарльз Симик. Загвоздка с поэзией

Поэтов терпели, когда они превозносили племенных божков и героев, но все поменялось с появлением лирической поэзии с ее одержимостью личным «я». Prosodia представляет эссе американского поэта Чарльза Симика о парадоксах восприятия поэзии сегодня – в переводе Сергея Батонова.