Мария Ватутина. Там сражаемся мы и мы по веленью своих держав

Чем это интересно

Период идущих военных действий предполагает крайнюю идеологическую непримиримость – в такой период голос матерей играет совершенно особенную роль. То, что делает в поэзии Ватутина в эти дни, казалось бы, злободневно, но – архетипично. Редко так случается, когда архетипичное – материнские плачи, молитвы – звучит именно злободневно. В этом материнстве читается естественный протест гуманизма против неестественности происходящего. Поэзия Ватутиной по своей природе парадоксальна: нехарактерное для сегодняшнего для лирическое напряжение разворачивается внутри картин эпического масштаба. Есть поэты, умеющие насладиться деталью, Ватутина – из поэтов, умеющих сказать о вещах фундаментальных. В мирное время мы не всегда готовы о них говорить.

Справка об авторе

Поэтесса Мария Олеговна Ватутина родилась и живет в Москве. Окончила Московский юридический институт и Литературный институт им. А.М. Горького. Работала юристом, адвокатом, журналистом. Автор одиннадцати поэтических книг, наиболее свежая – «Пока ты спал» (М., 2018), и многочисленных публикаций в периодике. Лауреат премии «Московский счёт» (2009), Международной Волошинской премии (2011), Бунинской премии (2012), Тютчевской премии (2015), премии «Парабола» (2017). Победительница Первого всероссийского турнира «Красная площадь. Время поэтов» (2016).

* * *

Новостийной ленты петля с утра наползает на вгорлеком.
Сколько видов местности операторы выхватят маршброском.
Возле шляха лес, а в лесу гора с переходами и мостком.
Досифея Киевская, сестра, в чреве горном лежит ничком.

В катакомбах, вырытых ею самой три века тому назад
Не для этого случая, для земной молитвы за грешных чад,
В дальней келье затеплился сам собой град дымящийся из лампад.
Досифея, сестра, не ходи домой, подожди, пока отбомбят.

Содрогаются, видишь, вовсю холмы, и трепещут коренья трав.
Это там сражаемся мы и мы по веленью своих держав.
Досифея, Дарьюшка, дай взаймы хоть щепотку своих приправ,
Научи подвальных твоих горемык немотою орать в рукав.

Защити живых, упокой солдат во солдатском честно́м раю,
Где они – младенцы, над каждым мать со своими баю́-баю́.
Вот Матрона к тебе пришла горевать, принимай Матрону мою –
Москву с Киевом отпевать, да варить кутью.

Проползает радужный репортаж, снежным саваном чернозем.
Досифея, ты ли, как страшный страж, встала на рубеже своем?
И гора пришла, заслонив пейзаж, и заполнила окоем.
Но сменил обзор оператор наш, стиснут намертво вгорлеком.

* * *

я не молчу не молчу вот она я кричу
немо кроваво зло то́лку-то сгусток крови
звуки кричу рычу носом мычу учу
сына молчать кричать об оскверненном крове

кто же теперь молчу кто же теперь любви
нас удостоит сын нет никакой надежды
но ведь и раньше кто кто по локоть в крови
кто они хоть когда нас любили прежде?

ангелы соберись в наших-то полеса́х
только лютей вокруг шепоты и шипенье
а у кого какой размах такой и окрестный страх
и вот оно подтвержденье

на голубом глазу мщенье кричит ползу
убивать ребенка за слезу другого ребенка
жизнь моя горе и нищета да и ту мездру
перемолола моя сторонка

нет у меня меня голос труслив и смят
ФИО мое ушло отрекаться от мира худого
писем не шлет в родной палисад
знать убито раз так херово

раньше мы были то что заплывало в сеть
нынче мы сами сеть с фильтрами для печати
заражены войной и надо переболеть
перекричать перемолчать печали

скоро отключат ад все вернутся назад
внутренности соберут с асфальта
выведут из потребления слово брат
вот тебе и финал навязанного гештальта

а пока ты коробка дома с провалом внутри
шепчущая не молчите братцы изверги на причале
живые мертвые вы мои черт вас дери
вы-то что же молчали?

те мы и эти мы правы как бы теперь понять
где она правда сука первая... Содома…
я кричу кричу я молчу хорошо что мать
умерла а сын хорошо что дома



ТЮТЮН

1.

На нейтральной полосе
Клевера да рожь.
Живы все. Да нет, не все.
Этого не трожь.

Посидим на берегах,
Комарню дразня.
У тебя Чумацький шлях,
Млечный – у меня.

Что ж, курнем, на звездный пляс
Голову задрав.
Кури́ння вбиває вас, –
Говорит минздрав.

Что нам будет с тютюна,
С нычного бычка.
Говорят, что здесь война
Косит с кондачка.

Привыканием грозит,
Гибелью мальцам.
От нее гнильцой разит
Вот таким курцам.

Ты, служивый, не вихляй,
Гнівом не страдай.
Хочешь выстрелить, валяй,
Не предупреждай.

Ну, а вдруг тебе палить
Вовсе надоест,
Я ей-божечки смолить
Брошу, вот те крест.

Если дело в тютюне,
Можешь брать билет!
На гражданской на войне
Победивших нет.

2.

Баба Вера – лоб к окну –
Под окном – коза,
Спрашивает про войну
Неба образа.

Что там слышно, фуить да фуить,
Надо ж как-то знать:
Ей козу с утра доить
Или уж не надь?

Как узнать-то ей, хромой,
Перспективу дня.
Разговор у них прямой:
– Сбережешь меня?

Бог вздыхает с высоты:
– Длятся дни твои.
А козу сегодня ты,
Вера, не дои.

Обнимала божью тварь,
На рога – цветок.
Ну, теперь отсюда шпарь,
Попасись чуток.

* * *

Предрассветное тлеет кострище,
Холодеет картоха в золе.
Где-то справа стоит Трёхселище –
Деревенька в московской земле.

Первый опыт ночного дозора,
Непроглядный туман вдоль полей.
Дотлевающий чад разговора
С пионерской вожатой моей.

Первый опыт людского участья
И заботливый плед на спине.
Нет, не счастье – сулит мне всевластье,
И расклад еще нравится мне.

Спит отряд утомленный вповалку,
Завернувшийся в куртки плотней.
Мы с вожатой какую-то балку
Присмотрели и, сидя на ней,

Смотрим с самой возвышенной точки
На беременный солнцем простор.
И она стихотворные строчки
Подбавляет в ночной разговор.

Расстается картошка с мундиром,
Жжет поэзия жарче огня,
И является солнце над миром
Прямо точно напротив меня.

* * *

Подойди ко мне, покажи, что у тебя в руке?
Покажи, не прячь. Доставай. Отдай это мне сюда.
Говорят тебе, выброси, брось, закопай в песке,
Где ты это взял? Какая-то прям беда.

Мы же с тобой договаривались, мы говорили об этом.
Никаких пистолетов. Ты что у меня – с приветом?
Ты в кого собираешься тут целиться, в кого стрелять?
Ну, давай стреляй тогда уж в родную мать.

Ах, не в мать? А в кого – в котенка вот этого? В воробья?
Ничего, что мы все живые – и они, и я?
Как ты будешь жить-то потом, тебе фиолетово?
Ты об этом подумал? Я тебя рожала - для этого?

Посмотри на себя: вырос, лоб пятилетний! голова два уха!
Но послушай, даже в обмен на то, во что наигрался,
Не бери эти пушки. Даже пластмассовая тэтуха
Обернется против тебя! Лучше б ты так старался

Свинку отмыть от краски, лучше бы – Карлсон, Рыбак и рыбка.
А война – это всегда ошибка.
Это что же, как же – котелок, шинель, вещмешочек?..

У меня никто не отнимет тебя, сыночек.

* * *

Мы вышли этой ночью в синий луг
То что казалось лугом всё сияло
И не было ни глаз ни ног ни рук
У нас когда мы шли куда попало

Зияла в поле черная дыра
Во весь обзор и мы уже не знали
Как бездной стала бывшая гора
И кем мы сами схлопнемся в финале

Лавандовый разлился лугом цвет
Роса шла паром всасываясь в бездну
И свет померк и разорвался свет
И что там с нами стало неизвестно