Ирина Чуднова. Ожог будущим

Чем это интересно

Русский поэт, долго живущий в другой культуре, поневоле становится ее переводчиком на русский. Ирина Чуднова больше четверти века живет в Пекине. В ее подборку вошли два цикла верлибров-картин – о современности и природном цикле. Картинность – реальная и фантазийная – их главная черта. Летящие на небо огурцы; лотос, выходящий из воды; уханьские дети, которые пророчески, задолго до трагедии, учатся завязывать друг другу сзади белые халатики – это умение в 2020 году очень пригодится врачам ковидных отделений. Эти стихи наполнены памятными датами и явлениями другой культуры, но кажутся абсолютно понятными, потому что автор не старается удивить читателя заморским непонятным словом, а разворачивает драматургию своих мыслей и эмоций, разделить которые гораздо легче. Но при этом сопровождает ощущение, что сама эта драматургия необычна, пропитана другой культурой, которая как будто помогает остранять сам образ русской поэзии.

Справка о поэте

Ирина Викторовна Чуднова – поэт, прозаик, переводчик, журналист. Родилась в 1974 году в Ростове-на-Дону. В 1991 году поступила на геофак РГУ (ныне ЮФУ). В 1993-м уехала в Китай, училась в Китайском геологическом университете (Ухань). В 2001 году переехала в Пекин, где и живет в настоящее время. Работает в китайском государственном издательстве «Синолингва». Публиковалась во многих российских и китайских литературных журналах. Переводы с китайского напечатаны в сборнике «Азиатская медь», альманахе «Эмигрантская лира». Лауреат Кубка мира по русской поэзии и Чемпионата Балтии по русской поэзии. Специальная номинация «Дальние берега» премии Антоновка 40+ в 2020 году. Победитель в номинации «Поэт года» китайской международной премии Боао (на китайском языке). Основатель международного литературного сообщества авторов, исследователей и переводчиков современной русской литературы, любителей русской словесности «Вторая Среда» (Китай). Стихи поэтессы переведены на польский, английский, китайский языки. Автор книги стихов. В 2021 году подборка Ирины Чудновой вошла в шорт-лист номинации журнала Prosodia на Волошинском конкурсе.

СОВРЕМЕННОСТЬ: огурцы идут на небо

                              Ножиком вырваны души у огурцов

                              Срезаны жопки

                                                          С. Касатов

все огурцы

которые ты нарезала

на салат своей непутёвой жизни

идут на небо —

идут строем

повзводно поротно

побатальонно

идут на небо —

дать отчёт в том

была ли ты годной хозяйкой? —

достаточно ли наточены и остры твои ножи?

весьма ли сноровисты пальцы?

хорошей ли сытной бывала заправка к этим твоим салатам?

боишься быть оклеветанной огурцами? —

не надо! они

наверняка

прихватили с собой на небо хоть одну

веточку укропа

свежего и душистого как твой утренний кофе

как святое причастие

уж она-то не даст соврать.

СОВРЕМЕННОСТЬ: ПИСЬМО ТИМУ КУКУ

сегодня мой FaceID отказался узнавать меня —

ему недостаточно внимательных глаз

недостаточно открытого лба

и морщины над переносицей

недостаточно приветливого взгляда

из-под второпях накрашенных ресниц

и чёткой линии бровей

когда я плачу за овощи кассиру

улыбающемуся мне уголками глаз

мой FaceID желает удостовериться

что транзакцию совершает

владелец учётной записи

владелец счёта

владелец телефона

добропорядочный гражданин

и налогоплательщик

обладатель накопительной карты альянса супермаркетов Wumei

исполняющий законы страны и городского управления

FaceID накрепко знает —

честному человеку незачем скрывать

скулы

нос

губы

и ямочку на подбородке

FaceID знает всё про распознавание лиц

и ничего не знает про

обязательные защитные маски

карантин

и новый коронавирус.

СОВРЕМЕННОСТЬ: ЕЩЁ ТОГДА

это было в 93-м

в мою первую зиму в субтропиках

в первую уханьскую зиму

я шла на почту

светило низкое солнце

листья платанов скребли асфальт со звуком консервной жестянки

ветер, такой лёгкий, не мог поднять их в воздух и только тащил по дорожке

туда и сюда

мимо ограды детского сада

я заглянула за невысокий забор

воспитанники-трёхлетки стояли паровозиком —

один за другим

и учились завязывать друг другу

матерчатые халатики с рукавами на резинках и завязками на спине

такие надевают детишкам поверх шерстяных свитерков и ватной курточки

чтобы не запачкаться во время прогулки

они делали это в первый раз

и воспитатель терпеливо объясняла —

не надо отвлекаться на то, что у тебя за спиной, надо помогать тому, кто стоит впереди

не у всех получалось

некоторые ленились

некоторые вертели головами и капризничали

некоторым было скучно

некоторые ёрзали и проказничали

воспитатель объясняла раз за разом

пока все не справились

и не разбежались играть шумно и весело

в ту зиму

я часто ходила этой дорогой в такое же время дня

и каждый раз останавливалась посмотреть

как дети помогают друг другу завязывать халатики

с каждым днём они делали это всё лучше

всё больше доверяли друг другу

всё быстрее выстраивались паровозиком

всё меньше капризничали и ленились

эти маленькие дети в разноцветных одёжках из плотного хлопка…

прошло много лет

я давно живу в другом городе

хожу другими дорогами

да и носят ли сейчас такие халатики в больших городах Китая?

но этой зимой каждый раз, когда я смотрю новости

и вижу врачей и медсестёр

паровозиком завязывающих спецодежду друг на друге

я вспоминаю тот детский сад

и трёхлеток, которые учились помогать тому, кто стоит впереди

и доверять тому, кто помогает тебе за твоей спиной

им тогда было три

сейчас тридцать

и они обрели это умение

ещё тогда.

СОВРЕМЕННОСТЬ: КРАЕМ ГЛАЗА

I.

..так — роза на промозглом пустыре

перерождается в шиповник и дичает

так город отбивается от рук

и —

разбегается на сотни перекрёстков

микрорайонов, улиц, площадей —

растянут мир, как безразмерный свитер

не греет и совсем не держит формы

ты здесь один, ты здесь чужой всему —

стоишь без респиратора

у входа в заштатный магазин

что ноль без палочки — внутри тебе не рады

ты голоден и сам себе не рад

вокруг, шиповник, снегопад, пустырь

и —

каждый за себя на этом фронте —

дыши как рыба, жабры полощи

мой руки до пока не стянет кожу

подставь запястье, шею, ухо, лоб под выстрел —

инфракрасный сканер

на

агнцев и волков поделит нас

кто сдержан — теплохладен — не горяч

тот молодец и выживет..

..а впрочем не разбирает святости covid.

II.

апрель, четвёртое — день памяти* —

и —

мы скорбим по тем, кто прахом стал и дымом

цветёт сирень, тюльпаны, абрикос, магнолия

у лавки сигаретной рабочие крушат стекло витрин

метут осколки — улица сверкает —

как будто лёд, алмазы, снегопад..

два ресторана вывески меняют

стоят поодаль, курят мужики

до подбородка сдвинув респиратор —

но никому не пожимают рук

и —

сигаретами никто не угощает —

теперь они у каждого свои

квартиру через стенку продают

наследники —

уехала хозяйка ещё зимой знакомых навестить

и —

больше никогда не возвратится

на волглом полуголом пустыре

садовник пересаживает розы —

теснятся перекрёстки и дома

глядят, как ивы распускают косы..

..настанет май и — зацветут сады.

* 4 апреля – традиционный для Китая праздник Цинмин, день поминовения усопших. В 2020 году этот день был объявлен также днём скорби по умершим от коронавирусной пневмонии (слово «ковид» в Китае до сих пор не используется); с этого дня город Ухань был открыт для приезжающих из других регионов Китая. Тогда же были сняты жёсткие карантинные ограничения.

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ СЕЗОНА: СЯОШУ* (на юге наводнения)

на юге наводнения, а здесь —

слегка дождит. до вечера трещат

цикады. навстречу им

выходит из воды вспотевший лотос

отряхивает с толстых ног лягушек

и сушит под луной на пятках ил

зачем, скажи, ты покидаешь пруд?

чего ты ищешь в человечьем море?

здесь небо порвано, горчит

и в нём есть то,

что много тяжелей живых стрекоз

здесь лавочки с табличками —

теперь сидеть на них пристало только

по одному — поскольку — вирус, вирус!

здесь спрятаны улыбки под повязкой

и код здоровья всяк обязан предъявить

твои в три цуня ножки золотые**

прекрасны словно сон, но неуместны

среди асфальта в городской разметке

здесь все бегут — изящество и плавность

движений лёгких некому ценить —

затопчут, осмеют и заразят

мне отвечает лотос: где ж спасенье?

ты думаешь, что этот грязный пруд

прибежище естественной натуры?

здесь даже дно и берег насыпные

их подсыпают каждую весну

хотя я помню этот мир другим —

у нас, растений, корневая память —

но кто рождён средь гула городского

тот неизбежно сам до корня — городской

вот потому у нас одна дорога

и небо общее, и воздух, и судьба

потом молчали мы. иссякла ночь

закапал дождь, пришёл с метлою дворник

и лотос, церемонно распрощавшись

вернулся в муть цветущего пруда

таким представилось мне лето года ГэнЦзы,

наш старый парк, и малая жара.

* Сяошу – в дословном переводе «малый зной», сезон малой жары, одиннадцатый из 24-х сезонов традиционного китайского сельскохозяйственного календаря. В 2020 году с 6-го по 22-е июля, начало настоящей летней жары. В прошлом году на юге Китая в этот период были сильные наводнения, а на севере страны затяжные мелкие дожди, впрочем, вполне характерные для этого времени года.

** «в три цуня ножки золотые» – 三寸金莲 – бинтованные ножки, одна из драгоценностей знатных красавиц в Старом Китае. Три цуня – примерно 10 сантиметров, такие ножки с высоким подъёмом по красоте считались подобными золотым лотосам.

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ СЕЗОНА: ДАШУ* (птица-маска)

через огромную безлюдную площадь

в смерчиках ветра и пыли

то залетая в поднебесье до восьмого этажа

то кувыркаясь и подпрыгивая

то волочась по асфальту

то вдруг бросаясь в лицо случайным прохожим

беспорядочно мельтеша пустыми проушинами крыльев

летят они —

птицы-маски

размером и цветом

намекая на пол возраст и род занятий своих недолгих хозяев

несут

на осквернённых человечьим дыханием

брюшках

биологические отпечатки

личностей

сколько же их!

горячий ветер всё дует и дует

несёт и несёт

а я всё смотрю не в силах оторваться

смотрю заворожённо

как они прихотливо летят —

вырвавшиеся на свободу

из опрокинутого пыльным порывом мусорного бака

сами уже не более чем

неприятный биологически активный мусор —

примета нашего времени

и

маркёр культурного слоя

по которому

археолог из будущего

покопавшись кибер-совочком в антропогенной трухе

точно и недвусмысленно определит наше время

обозначив его

эпохой глобальных попыток спасения плоти и разума

тщетных конечно —

ничего не спасти

в особенности жизнь —

этот

непрерывно расцветающий миллиардами улучшенных копий

самого себя

беременный смертью цветок

лети же

птица маска! —

покрой тысячелетним пластиком

поверхность земли и дно океана

мы ещё померяемся с тобой

недолговечностью

утилитарной пошлостью

и тягой к безрассудной свободе —

мы

создавшие тебя

чтобы плотнее отгородиться

друг от друга.

* Дашу (大暑) – большая жара, двенадцатый из 24-х сезонов традиционного сельскохозяйственного китайского календаря; в 2020-м году – с 22-го июля по 7-е августа.