Цитата на случай: "Море синеет вдали, как огромный сапфир, / Детские крики доносятся с дальней лужайки, / В воздухе - чайки..." М.И. Цветаева

Дачная жизнь глазами поэта

23 июля в России отмечается День дачника. Prosodia решила выяснить, как российские и советские поэты осваивали дачную тему в жизни и творчестве. Остановились на семи дачах и семи поэтах.

Медведев Сергей

Дачная жизнь глазами поэта

Приезд на дачу. Владимир Маковский. 1899 год. 

Первые дачи появились в России в эпоху Петра I. Это были, скорее, не дачи, а усадьбы под Петербургом, которые царь дарил своим приближённым за особые заслуги. Широкое распространение дачи получили уже после отмены крепостного права. На рубеже XIX–XX веков они стали массовым  явлением, характерным только для России. В советское время дачи, с одной стороны, измельчали (что такое  6 соток против целой усадьбы!).С другой стороны, начиная с 30-х, они стали символом привилегированности, принадлежности к элите. Редкий генерал, партработник, признанный властью литератор не имел дачи. Дачи вдохновляли поэтов  на стихи. Не всех, конечно. У Высоцкого была дача, но стихов о ней у него нет (не вспомнил, не нашел). Канатчикова дача не считается дачей – это психбольница. У некоторых поэтов есть стихи о дачной жизни, но своих дач у них не было (например, у Мандельштама или Брюсова). В общем, мы решили включить в подборку только тех поэтов, у которых и дачи были, и стихи на эту тему имеются. 

 

1. Дача Блока в Шахматове


Шахмотово.jpg


Усадьба Шахматово приобретена дедом Блока А. Н. Бекетовым в 1874 году. В Шахматове поэт проводил каждое лето с 1881 по 1916 годы. Деревянный усадебный дом перестроен Блоком по собственному проекту в 1910 году. В 1921-м усадьба была сожжена крестьянами.


Главный дом восстановлен в 2001 году. Ныне дом – часть Государственного мемориального музея-заповедника Д.И. Менделеева и А.А. Блока, Объект культурного наследия России регионального значения.

 

* * *

Там дамы щеголяют модами,

Там всякий лицеист остер —

Над скукой дач, над огородами,

Над пылью солнечных озер.


Туда манит перстами алыми

И дачников волнует зря

Над запыленными вокзалами

Недостижимая заря.


Там, где скучаю так мучительно,

Ко мне приходит иногда

Она — бесстыдно упоительна

И унизительно горда.


За толстыми пивными кружками,

За сном привычной суеты

Сквозит вуаль, покрытый мушками,

Глаза и мелкие черты.


Чего же жду я, очарованный

Моей счастливою звездой,

И оглушенный и взволнованный

Вином, зарею и тобой?


Вздыхая древними поверьями,

Шелками черными шумна,

Под шлемом с траурными перьями

И ты вином оглушена?


Средь этой пошлости таинственной,

Скажи, что делать мне с тобой —

Недостижимой и единственной,

Как вечер дымно-голубой? 

 

Как мы видим, это альтернативная версия «Незнакомки», которую Блок написал в 1911 году, через пять лет после оригинала. Она была нужна ему для сюжета «Трилогии вочеловечения». Кстати, на первую «Незнакомку» поэта вдохновило посещение ресторана в Озерках (в то время небольшой дачный посёлок под Петербургом).

 

И правит окриками пьяными

Весенний и тлетворный дух.

Вдали, над пылью переулочной,

Над скукой загородных дач.

 

Вторая «Незнакомка» менее известна, поэтому решил остановиться на ней.

 

2. Дача Цветаевой в Тарусе


Цветаева000.jpg

Цветаевых называли в Тарусе первыми дачниками: именно после них пошла мода на Тарусу у москвичей. А в 1892 году, в год рождения Марины, Цветаевы сняли в долгосрочную аренду дачу «Песочное» и арендовали ее до 1910 года включительно. Анастасия Цветаева писала о даче: «Простой серый дощатый дом под ржавой железной крышей. Лесенка с нижнего балкона сходит прямо в сирень. Столбы качелей; старая скамья под огромной ивой еле видна – так густо кругом. В высоком плетне – калитка на дорогу. Если встать лицом к Оке, влево грядки, за ними – малина, смородина и крыжовник, за домом крокетная площадка».


В конце 1960-х дача «Песочное» была разрушена. 

 

* * *

Бежит тропинка с бугорка,

Как бы под детскими ногами,

Все так же сонными лугами

Лениво движется Ока;

 

Колокола звонят в тени,

Спешат удары за ударом,

И все поют в добром, старом,

О детском времени они.

 

О, дни, где утро было рай

И полдень рай и все закаты!

Где были шпагами лопаты

И замком царственным сарай.

 

Куда ушли, в какую даль вы?

Что между нами пролегло?

Все так же сонно-тяжело

Качаются на клумбах мальвы...

    

(1912)


3. Дача Чуковского в Куоккале


Куоккала.jpg


В начале XX века финский поселок Куоккала (ныне Репино в Курортном районе Санкт-Петербурга) был популярным дачным местом у питерской интеллигенции. В 1906 году в Куоккале поселился Корней Чуковский и прожил там около 10 лет. В 1913 году он купил дачу, которую снимал до этого. Она находилась наискосок от дачи художника Ильи Репина, у самого моря.

 

Помимо Репина, гостями этого дома были жители Куоккалы: театральный режиссер и искусствовед Николай Евреинов, художник Юрий Анненков. Приезжали Леонид Андреев, Александр Куприн, Сергей Сергеев-Ценский, Алексей Толстой, Сергей Городецкий, Аркадий Аверченко, Саша Черный, Борис Садовский, певец Леонид Собинов, поэт Велимир Хлебников.

 

Кстати, в 1915 году Владимир Маяковский выиграл 65 рублей в лотерею и снял комнату в Куоккале. Но денег на еду ему не хватало, и он обедал у знакомых. «Установил семь обедающих знакомств. В воскресенье "ем" Чуковского, в понедельник – Евреинова и т.д. В четверг было хуже – ем репинские травки. Для футуриста ростом в сажень – это не дело».

 

В 1940 году, когда Куоккала отошла к Советскому Союзу, Чуковский пытался вернуть права на свой дом, но безуспешно. Позднее в нем разместилось Управление дачного обслуживания Ленисполкома, затем дом опустел и был разграблен, сгорел в 1986 году. На фото мы можем видеть, как выглядела дача в 1983 году.

 

Впрочем, с 1938 года у Чуковского уже была другая дача – в Переделкине. В Переделкино он поселился одним из первых. Дача сохранилась до наших дней.

 

 

Головастики

 

Помнишь, Мурочка, на даче

В нашей лужице горячей

Головастики плясали,

Головастики плескались,

Головастики ныряли,

Баловались, кувыркались.

А старая жаба,

Как баба,

Сидела на кочке,

Вязала чулочки

И басом сказала:

— Спать!

— Ах, бабушка, милая бабушка,

Позволь нам ещё поиграть.

 

(1929)


Стихи посвящены Марии Корнеевне Чуковской (Мурочка) (1920—1931). Из стихотворения можно сделать вывод о том, что до 1938 года у Чуковского была еще одна дача или он снимал ее, или бывал на даче у друзей.


  

4. Дача Пастернака в Переделкине

 

Пастернак.jpg


Борис Леонидович Пастернак, как и Чуковский, был одним из первых обитателей Переделкина. С 1935 по 1938 годы он жил на даче №1 по ул. Тренева, с 1939 года – на даче №3 по ул. Павленко. В гостях у поэта бывали Анна Ахматова,  Николай Заблолоцкий, Всеволод Иванов, Константин Федин, Ольга Берггольц, Фридрих Асмус, Пётр Капица, Алексей Кручёных, Варлам Шаламов,Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко, Леонард Бернстайн, Генрих и Станислав Нейгаузы, Святослав Рихтер, Мария Юдина. Короче, все бывали.

 

В этом доме Пастернак и скончался 30 мая 1960 года.

 

В 1984-м дачу передали Чингизу Айтматову, однако писатель отказался от дома в память о Пастернаке.

 

10 февраля 1990 года, в день столетия Пастернака, в доме открылась мемориальная экспозиция. Ныне это Объект культурного наследия России федерального значения.

 

Июль

 

По дому бродит привиденье.

Весь день шаги над головой.

На чердаке мелькают тени.

По дому бродит домовой.


Везде болтается некстати,

Мешается во все дела,

В халате крадется к кровати,

Срывает скатерть со стола.


Ног у порога не обтерши,

Вбегает в вихре сквозняка

И с занавеской, как с танцоршей,

Взвивается до потолка.


Кто этот баловник-невежа

И этот призрак и двойник?

Да это наш жилец приезжий,

Наш летний дачник-отпускник.


На весь его недолгий роздых

Мы целый дом ему сдаем.

Июль с грозой, июльский воздух

Снял комнаты у нас внаем.


Июль, таскающий в одёже

Пух одуванчиков, лопух,

Июль, домой сквозь окна вхожий,

Всё громко говорящий вслух.


Степной нечесаный растрепа,

Пропахший липой и травой,

Ботвой и запахом укропа,

Июльский воздух луговой.

 

(1956)

 

5. Дача Ахматовой в Комарове


ахматова.jpg

 

В 1955 году Литфонд предоставил Ахматовой в переулке Осипенко, 3 маленький домик, который она сама называла «будкой». Здесь бывали Дмитрий Лихачёв, Лидия Чуковская, Фаина Раневская, Натан Альтман, Александр Прокофьев,  Анатолий Найман, Евгений Рейн, Дмитрий Бобышев, Иосиф Бродский. После смерти поэтессы на даче жил поэт Лев Друскин. Кто живет там теперь – неизвестно.


Музея здесь сейчас нет. Как и раньше, в поселке отдыхают петербургские литераторы. На саму дачу попасть можно, если договориться с сотрудниками музея «Келломяки-Комарово».

 

 

Приморский сонет

 

Здесь все меня переживет,

Все, даже ветхие скворешни

И этот воздух, воздух вешний,

Морской свершивший перелет.


И голос вечности зовет

С неодолимостью нездешней.

И над цветущею черешней

Сиянье легкий месяц льет.


И кажется такой нетрудной,

Белея в чаще изумрудной,

Дорога не скажу куда…


Там средь стволов еще светлее,

И всё похоже на аллею

У царскосельского пруда.

 

(1958)  

 

6. Дача Волошина в Коктебеле


коктебель.jpg


Дом был возведен на средства Волошина и его матери в 1903 году под руководством и по чертежам поэта.


После революции все приличные дачи были национализированы, в том числе и дача Волошина. Благодаря помощи Луначарского поэту удалось сохранить ее. В 1924 году поэту была выдана охранная грамота, которая гласила: «Максимилиан Волошин с полного одобрения Наркомпроса РСФСР устроил в Коктебеле в принадлежащем ему доме бесплатный дом отдыха для писателей, художников, ученых...».


На даче Волошина гостили Марина Цветаева, Валерий Брюсов, Михаил Булгаков, Викентий Вересаев, Максим Горький, Петр Кончаловский, Александр Грин, Осип Мандельштам.  


В августе 1984 года дом Волошина получил статус музея, а в 2001 году был включён на правах отдела в Коктебельский республиканский эколого-историко-культурный заповедник «Киммерия М. А. Волошина».

 

 Дом поэта


Дверь отперта. Переступи порог.

Мой дом раскрыт навстречу всех дорог.

В прохладных кельях, беленных известкой,

Вздыхает ветр, живет глухой раскат

Волны, взмывающей на берег плоский,

Полынный дух и жесткий треск цикад.

А за окном расплавленное море

Горит парчой в лазоревом просторе.

Окрестные холмы вызорены

Колючим солнцем. Серебро полыни

На шиферных окалинах пустыни

Торчит вихром косматой седины.

Земля могил, молитв и медитаций —

Она у дома вырастила мне

Скупой посев айлантов и акаций

В ограде тамарисков. В глубине

За их листвой, разодранной ветрами,

Скалистых гор зубчатый окоем

Замкнул залив Алкеевым стихом,

Асимметрично-строгими строфами.

Здесь стык хребтов Кавказа и Балкан,

И побережьям этих скудных стран

Великий пафос лирики завещан

С первоначальных дней, когда вулкан

Метал огонь из недр глубинных трещин

И дымный факел в небе потрясал.

Вон там — за профилем прибрежных скал,

Запечатлевшим некое подобье

(Мой лоб, мой нос, ощечье и подлобье)…,

 

<…>

 

Мой кров — убог. И времена — суровы.

Но полки книг возносятся стеной.

Тут по ночам беседуют со мной

Историки, поэты, богословы.

И здесь — их голос, властный, как орган,

Глухую речь и самый тихий шепот

Не заглушит ни зимний ураган,

Ни грохот волн, ни Понта мрачный ропот.

Мои ж уста давно замкнуты… Пусть!

Почетней быть твердимым наизусть

И списываться тайно и украдкой,

При жизни быть не книгой, а тетрадкой.

И ты, и я — мы все имели честь

«Мир посетить в минуты роковые»

И стать грустней и зорче, чем мы есть.

Я не изгой, а пасынок России.

Я в эти дни ее немой укор.

И сам избрал пустынный сей затвор

Землею добровольного изгнанья,

Чтоб в годы лжи, паденья и разрух

В уединеньи выплавить свой дух

И выстрадать великое познанье.

Пойми простой урок моей земли:

Как Греция и Генуя прошли,

Так минет всё — Европа и Россия.

Гражданских смут горючая стихия

Развеется… Расставит новый век

В житейских заводях иные мрежи…

Ветшают дни, проходит человек.

Но небо и земля — извечно те же.

Поэтому живи текущим днем.

Благослови свой синий окоем.

Будь прост, как ветр, неистощим, как море,

И памятью насыщен, как земля.

Люби далекий парус корабля

И песню волн, шумящих на просторе.

Весь трепет жизни всех веков и рас

Живет в тебе. Всегда. Теперь. Сейчас.

 

(1926)

 

 7. Дача Окуджавы в Переделкине


окуджава.jpg


Булат Окуджава получил в аренду дачу в Переделкине летом 1987 года. Это был маленький домик 1950-х годов постройки. Но соседи были хорошие: Белла Ахмадулина, Евгений Евтушенко, Фазиль Искандер, Анатолий Рыбаков, Вячеслав Иванов. Через год после смерти поэта, в августе 1998-го, открылся – на общественных началах – «Народный музей Булата Окуджавы в Переделкине». В октябре 1999 года указом президента Бориса Ельцина был учрежден Федеральный Государственный Мемориальный Музей Булата Окуджавы. В 2004 году музей был переведён из федерального подчинения в областное; после долгой борьбы в 2012 году федеральный статус был возвращён.

 

Были в жизни Окуджавы и другие дачи – например, в Кратово (дачный посёлок в Раменском районе Московской области).

 

Дачу в Жаворонках (Одинцовский городской округ Московской области) Окуджава приобрел в начале 90-х. Соседом по дачному поселку был Анатолий Чубайс.

 

Одно из последних стихотворений Окуджавы (обнаружено в парижской больнице вдовой поэта Ольгой) как раз и посвящено дачному знакомству с политиком.

 

 

А. Чубайсу в День рождения

 

Надо помнить: день рожденья —

это вовсе не венец,

годовой итог горенья…

Всем известно, наконец,

что в правительственных сферах

полагается при том

как бы спрятанный в портьерах

холостых салютов гром,

ну и прочие примеры

с орденами всех мастей…

А у нас иные сферы —

день приязни и гостей.

Ну, и чтоб жила легенда

о событьи круглый год,

рюмочка интеллигентно

применение найдёт.

Как нам жить — узнаем сами.

Мир по-прежнему велик.

Пусть останется меж нами

добрых «Жаворонков» крик.

 

(9 мая 1997, Париж)


Prosodia.ru — некоммерческий просветительский проект. Если вам нравится то, что мы делаем, поддержите нас пожертвованием. Все собранные средства идут на создание интересного и актуального контента о поэзии.

Поддержите нас

Читать по теме:

#Главная #Memoria #Главные фигуры
Данте Алигьери: чистая радость зачина

700 лет назад, в ночь с 13 на 14 сентября, в Равенне умер Данте Алигьери, величайший поэт Возрождения. Даже семь веков спустя его стихи поражают свежестью, более того, жадной и жаркой страстью к новизне, радостью в предвкушении и непосредственно вкушением очередного зачина. Prosodia попробовала показать, как это работает, на примере сонета «Влюбленным душам…» из «Новой жизни».

#Главная #Переводы
Свобода, а не усердие: Моника Ринк и её конкретная поэзия

Немецкая поэтесса Моника Ринк в 2021 году получила Берлинскую литературную премию, ее стихотворения широко известны в Германии, но почти не переводились на русский. В рамках проекта о современных немецких поэтах Prosodia предлагает интервью с Моникой Ринк с вкраплениями ее ключевых стихотворений.